main_drumpf

Традиционная первая запись

Уважаемые гости и читатели журнала!


1.Я рад Вашему вниманию, и приветствую любые Ваши комментарии к сказанному здесь. Комментарии не удаляются ни при каких обстоятельствах, если не являются СПАМ'ом, не содержат оскорблений или обсценной лексики, и не нарушают Правила Пользования ЖЖ. Анонимные комментарии скринятся, но будут открыты (как правило немедленно), если соответствуют указанным выше критериям.

2.  Я, как правило, не занимаюсь взаимным добавлением в друзья по множеству разных причин: не всегда просто отличить реальных пользователей от ботов, я редко пользуюсь френд-лентой, в основном предпочитаю читать ЖЖ через Google Reader; здесь нет почти никаких "подзамочных" постов, и.т.д.  Впрочем, любая просьба о добавлении в "друзья" будет выполнена.

3. Если Вам нужно оставить мне частное сообщение, Вы можете оставить комментарий к этой записи, или воспользоваться hotmail'овским e-mail адресом со страницы профиля.

(: Спасибо за внимание!:)
gazprom

Забавное про Айн Рэнд

 

Неожиданно наткнулся на забавный рассказ про Айн Рэнд (я немного о ней писал раньше по мотивам моей попытки — неудавшейся — прочитать Atlas Shrugged, но на самом деле я почти ничего о ней не знал, кроме того, что она Алиса Зиновьевна Розенбаум).

В принципе, речь там идёт о том, как философия «разумного эгоизма» в стиле Айн Рэнд повлияла на американское общество в целом и на отдельных его представителей, но на самом деле интереснее рассказ об отношениях основоположницы современного либертарианства с узким кружком её молодых фанатов, известным как “Collective” (в числе прочих туда входил и Алан Гринспен).

Оказывается, в какой-то момент 50-летняя Рейд завела романтические отношения с 25-летним фанатом по имени Nathan Blumenthal, который в знак своей преданности кумиру официально переименовался в Nathaniel Branden (изящно включив в свою новую фамилию “rand”), при том что оба состояли в браке. Нимало этим обстоятельством не смущаясь, Айн Рэнд на общей встрече двух семейных пар каким-то образом убедила обоих супругов смириться с таким положением вещей.

И всё было хорошо, пока девять лет спустя Nathaniel Branden не предпочёл уже на тот момент 59-летней Рэнд молодую модель 24 лет (по доброй традиции участников кружка, тоже тогда уже замужнюю). Реакция Вождя была моментальной и предельно жёсткой.

Rand, now “the woman scorned,” called Branden to appear before the Collective, whose nickname had by now lost its irony for both Barbara (официальная супруга Nathaniel’а) and Branden. Rand’s justice was swift. She humiliated Branden and then put a curse on him: “If you have one ounce of morality left in you, an ounce of psychological health—you’ll be impotent for the next 20 years! And if you achieve potency sooner, you’ll know it’s a sign of still worse moral degradation!”

Rand completed the evening with two welt-producing slaps across Branden’s face. Finally, in a move that Stalin and Hitler would have admired, Rand also expelled poor Barbara from the Collective, declaring her treasonous because Barbara, preoccupied by her own extramarital affair, had neglected to fill Rand in soon enough on Branden’s extra-extra-marital betrayal.

От страха перед такой местью отчасти в стиле вуду Nathaniel Branden сбежал на западное побережье, где прожил довольно долгую и по всем меркам успешную жизнь; он даже женился на той самой модели, но она трагически погибла при не вполне ясных обстоятельствах 13 лет спустя. Сам Nathaniel умер 5 лет назад в возрасте 84 лет; до конца жизни он оставался поклонником Айн Рэнд.

Кстати, первой женой Гринспена была Joan Mitchell, известная в дальнейшем как Joan Mitchell Blumenthal; ее вторым мужем после Гринспена стал Allan Blumenthal, тоже в свое время участник того самого Collective; был ли он родственником Nathan Blumenthal, я не смог понять. Может кто-то из читателей разберётся?

В общем, по-видимому, Collective был таким довольно тесным кружком единомышленников. Во всех отношениях.

Ещё, кстати, я узнал из статьи, что долгое время среди правых американских политиков считалось неприличным быть открытым поклонником Рэнд из-за жёстко анти-религиозной позиции последней

Rand, for example, had stated on national television, “I am against God. I don’t approve of religion. It is a sign of a psychological weakness. I regard it as an evil.”

Рейган писал о своём преклонении перед Рэнд, но не публично. Но потом это как-то забылось и стёрлось из памяти, а «либертарианство» осталось.


See copy at dreamwidth for more comments; currently it has comment count unavailable.
gazprom

Мирный план Трампа 4

 

Предыдущие серии:

Для начала, хочу попросить прощения у читателей за долгое отсутствие (после марафона первых дней января); на то были свои причины, к сожалению.

Так или иначе, не могу не отметить, что второй раз за три года пребывания Трампа в БД его администрация сделала нечто вроде бы разумное, или по крайней мере неожиданное в хорошем смысле слова (первый раз, с моей точки зрения, было признание аннексии Голанских высот).

Речь идёт опять о многострадальной «сделке века», или «плане Кушнера-MBS», которая должна наконец-то решить арабо-палестинский конфликт раз и навсегда; ну потому что по словам Трампа, если уж Кушнер не сможет помирить евреев с арабами, значит это вообще никому не под силу.

(Кстати, я не помню уже, я упоминал, что я косвенно знаком с Кушнером? Нет, я никогда с ним не встречался, но я принимал некое участие в одном бизнес-проекте, в котором ранее участвовал Кушнер и слышал о нем не вполне восторженные рассказы от местного девелопера; конечно он тогда был много моложе и неопытнее).

Ну так вот. Отчаявшись ждать, что в Израиле наконец-то будет сформировано правительство после третьих подряд выборов в марте (напомню, что правительство Нетаньяху считается «временным» или «переходным» с конца 2018 года, а Израиль с января живёт чуть ли не впервые в своей истории вообще без какого-либо официального бюджета), Трамп неожиданно объявил о том, что ничего ждать не будет, а объявит свой план тысячелетия аж прямо в ближайший вторник!

Впрочем, нет, не совсем неожиданно. Началось с того, что главный конкурент Нетаньяху на ближайших выборах Бени Ганц высказался в том духе, что нечего ждать у моря погоды, то есть правительства, и давайте наконец-то заслушаем начальника транспортного цеха, то бишь посмотрим на этот долгожданный план. «Отличная идея» — ответили в БД — и … пригласили на церемонию сразу обоих, и Нетаньяху, и Ганца.

Netanyahu, Gantz to go to Washington, reportedly ahead of peace plan unveiling

Ну то есть фактически идея помирить израильтян и арабов плавно перетекла в идею помирить Нетаньяху и Ганца.

Главное здесь то, что в отличии от первого, последнее вполне реалистично.

The spectacle in Washington will be bizarre: Two claimants to the Israeli throne will discuss the peace plan at the White House with no Palestinian partner. Maybe we’ll at least get a government out of it

Нетаньяху и Ганц


See copy at dreamwidth for more comments; currently it has comment count unavailable.
gazprom

И кстати о войне с Ираном

 

Пока готовился этот текст, вроде бы появились признаки некой деэскалации в отношениях с Ираном, что не может не радовать, конечно. С другой стороны, это показывает, насколько же шаткая вся ситуация на Ближнем Востоке, которая после одного непродуманного решения может поставить весь регион на грань полномасштабной войны, и насколько непоследовательна политика нынешней администрации, которая то с готовностью бросает в Сирии наших ближайших союзников, то вот теперь готовится зачем-то упереться рогом в наше военное присутствие в Ираке, где нам никто особо не рад. Так или иначе, не вредно кратко вспомнить историю вопроса.

Но начну с войны с Ираком.

Как и Яков, я достаточно амбивалентно относился к планируемой войне в Ираке в 2003 году. С одной стороны, я понимал, что в этой войне, в общем, нет необходимости. Войны, как и любые ограничительные законы, надо принимать только в том случае, если их необходимость очевидна, а если непонятно — то ли надо, то ли нет — значит, не надо (поэтому, в частности, я за легализацию абортов, проституции, лёгких наркотиков, эвтаназии и.т.п. — не потому, что это такие замечательные вещи, а потому, что если вопрос спорный, есть аргументы «за», есть аргументы «против», значит запрещать не надо). Но с другой стороны, де-факто вялотекущая война с Ираком и так уже не прекращалась с 1991 года; эта ситуация не могла оставаться вечно подвешенной. Кроме того, было просто интересно, почему не попробовать установить демократическую (как минимум более демократическую) форму правления в арабской стране. А вдруг получится?

Что в итоге получилось, мы знаем. Между тем, где-то начиная с 2006-2007 года война с Ираном казалась практически неизбежной. Назывались конкретные сроки, описывались возможные сценарии, и.т.п. Как легко сообразить из вышесказанного, я был категорическим противником этой предполагаемой войны; я до сих благодарен Бушу-мл., что он удержался от этого шага.

(Я в те годы иногда смотрел какой-то канал местного русскоязычного телевидения, и хорошо запомнил дискуссию в студии у известного журналиста крайне правых взглядов Виктора Топаллера; она неплохо передаёт атмосферу того времени. Два участника как бы спорили между собой о том, «что делать с Ираном». При этом первый участник, как бы «голубь», утверждал, что война с Ираном приведёт к таким страшным последствиям, что лучше об этом даже не думать, а второй — «ястреб» — вполне соглашаясь с описанными ужасными последствиями, утверждал, что всё равно надо напасть на Иран, ибо если этого не сделать, то будет ещё хуже. При этом, что характерно, оба соглашались, что так или иначе война неизбежна).

Я так же в те годы иногда оставлял комментарии в журнале у arbat’а. Превалирующее отношение к войне с Ираном автора блога и большинства комментаторов описывалось сравнением противников войны с Чемберленом, который пытался умиротворить Гитлера. Либо война, либо перспектива Ирана с ядерным оружием и … не очень понятно что именно, но очень и очень хреново.

Удивительно, но сегодня, 13 лет спустя, нет ни войны (пока что), ни ядерного оружия. Ещё удивительнее то, что воевать мы собрались собственно даже не из-за ядерного оружия, а просто потому, что Иран как-то слишком мешает нашим действиям в Ираке. Откуда, если вы помните, американские войска окончательно ушли к 2011 году. Потом, правда, вернулись с появлением ИГ, но сейчас вроде бы победили и его (причем неоднократно). Так или иначе, хорошо это или плохо, из Ирака нам теперь в любом случае, похоже, придётся убираться. Так, простите, из-за чего, ещё раз, мы хотим воевать?

Впрочем, я отвлёкся. Если сравнить настроения среди сторонников войны сегодня и тогда, сегодня они чисти шапкозакидательские. Что нам какой-то Иран? Экономика у них и так почти разрушена санкциями. Разбомбим их нефтеперерабатывающие станции, сами взмолятся о пощаде. И.т.п.

Замечу, что за последние 13 лет ни военные возможности Ирана, ни США никак принципиально не изменились. Изменилось наше отношение; раньше считалось, что целью военной операции должен быть лучший и более прочный мир, чем до; теперь считается, что цель, это разбомбить что-то, показать, какие мы крутые, и убраться восвояси. А кто недоволен, «можем повторить».

x


See copy at dreamwidth for more comments; currently it has comment count unavailable.
gazprom

Ко вчерашнему — и к завтрашнему

 

Просто небольшая иллюстрация ко вчерашнему тексту про убийство Сулеймани и «международный терроризм»

Iran parliament designates Pentagon, subsidiaries as terrorist over Soleimani assassination

Между тем

At least 10 rockets have hit an airbase that houses US forces in Iraq

Иранское официальное ТВ сообщает о начале операции «мести» за смерть Сулеймани.

Завтра поговорим подробнее о войне с Ираном.


See copy at dreamwidth for more comments; currently it has comment count unavailable.
gazprom

Как относиться к убийству Сулеймани?

 

Я писал ранее о своих ощущениях, но может быть, есть необходимость попытаться как-то объективно оценить то, что произошло у нас на глазах и что потенциально может оказаться самым важным решением нынешнего президентского срока Трампа. Мои размышления ниже могут показаться кому-то спорными (они мне самому кажутся отчасти спорными), но мне показалось важным об этом сказать. Заранее прошу прощения за много букв.


Итак, как же следует относиться к убийству Сулеймани?

Вообще, люди принимают решения, и оценивают решения других, оценивают текущие события, всегда в рамках некоей парадигмы восприятия мира: кто хороший, кто плохой, кто свой и кто чужой, и более общо́ что такое хорошо и что такое плохо.

При этом мы в целом понимаем, что наша парадигма (или модель, если кто-то предпочитает латинский термин вместо греческого) не единственная возможная, другие люди могут придерживаться другой, иногда кардинально другой, парадигмы; но при этом нам всегда хочется думать, что наша парадигма в целом основана на некоторой объективной реальности. Опять-таки, всем понятно, что жизнь обычно сложнее любых формальных дефиниций; но в каком-то первом приближении, мы привыкли, что если мы слышим о насильственной смерти какого-то известного человека, полагается или огорчаться, или радоваться, в зависимости от того, чем именно этот человек известен.

За последние 20-30 лет мы привыкли к термину «международный терроризм». Теракт 11 сентября сделал этот термин (использовавшийся и ранее) фактически центральным в нашем восприятии мира, причем это моментально оказалось отзеркалено из США по всему миру. Мы незаметно так привыкли к тому, что любые силовые действия любых стран определяются как «война с терроризмом», что даже как-то уже не представляем, может ли быть иначе. Украинская армия не воюет с про-российскими сепаратистами, а проводит «анти-террористическую операцию». РФ сначала объявила «террористами» всех чеченских сепаратистов (в том числе вполне умеренных), а во время операции в Сирии по поддержке Асада почти официально ввела в действие концепцию «кого мы бомбим, тот и террорист».

Американцы уже почти 20 лет систематически уничтожают людей — как считается, террористов — с помощью беспилотников-«дронов». Невозможно даже приблизительно оценить общий масштаб этих операций, осуществляемых в Афганистане, Пакистане, Йемене, Сомали, Ливии, Ираке и других странах; есть только отдельные отрывочные данные, так, в 2013 году, Пакистан оценил количество убитых подобным образом на его территории только за 5 лет более чем в 2 тысячи. Американские беспилотники-убийцы даже стали главным героем одного из романов Пелевина.

Парадигма «международного терроризма» оказалась крайне удобной потому, что она с одной стороны более чем растяжима, когда надо, с другой стороны, вполне себе основана на некоем объективном понимании, что такое «терроризм» (а с 1992 года это понятие даже вошло в федеральное законодательство).

Неверно впрочем было бы утверждать, что любые силовые действия США последних лет обосновывались «войной с терроризмом». Так, во время операции в Ливии 2011 года Каддафи и его сторонники официально не именовались «террористами»; тем не менее считалось, что их можно и нужно уничтожать, потому что мы ведем войну на основании резолюции 1973 СБ ООН (надо заметить, что это была довольно сильная натяжка, ну да ладно). Так или иначе, когда тогдашняя госсекретарь Хиллари Клинтон со смехом встретила известие об смерти Каддафи, никто не удивился. Война же.

Подводя итог, всё это сводится к тому, что мы либо воюем с террористами (с которыми у нас как бы перманентная война, как минимум с 2001 года), либо с конкретной страной или «режимом» (“regime change”). Да, конечно, у того, кто пытался вникнуть в конкретную ситуацию, неизбежно появлялось множество неудобных вопросов, показывающих шаткость всей этой конструкции, но появление в 2014 году всесильного Исламского Государства, казалось, вновь оживило идею всемирной «войны с терроризмом». Все, в общем, как-то к этому привыкли, даже если определение, кто есть «террорист», изрядно разнилось от страны к стране.


Убийство, или наверное будет более политкорректно сказать, ликвидация Касема Сулеймани вызывает столько споров в частности потому, что совершенно не укладывается в эту привычную и комфортную нам парадигму.

Да, конечно, попытки как-то связать Сулеймани с «терроризмом» были и есть. Ещё в 2007 администрация Буша определила возглавляемое им подразделение Аль-Кудс (в терминологии минфина “IRGC-Qods Force”) как пособника терроризма for providing material support to the Taliban and other terrorist organizations; в апреле прошлого года администрация Трампа прямо назвала уже всех «Стражей Исламской Революции» (IRGC) в целом «террористической организацией».

Если так всё просто, то в чём проблема? Убили ещё одного террориста, и ладно. Но всем понятно, что если начать определять военных и политических лидеров иностранных государств как «террористов», со всеми вытекающими отсюда последствиями, то в общем это сделает самое понятие более или менее бессмысленным. Соответсвенно, я не припомню, чтобы до его смерти кто-то официально именовал лично Сулеймани «террористом».

Параллельно этому, мы последние дни много слышим о том, что Сулеймани играл ключевую роль в вооруженном сопротивлении американскому присутствию в Ираке между 2003 и 2011 гг.; в частности, он снабжал иракских повстанцев противотанковым оружием, с помощью которого были убиты сотни американцев. Это, конечно, нельзя не учитывать при оценке правомерности его ликвидации. Проблема здесь однако в том, что убийство американских солдат местными повстанцами на территории иностранного государства, это что угодно, но только не терроризм. Война – да; впрочем, замечу, война с шиитскими повстанцами, не с Ираном; война не распространяется автоматически на любые страны, оказывающие военную помощь противнику (иначе США и РФ уже давно были бы в состоянии войны по множеству фронтов).

Проблема ещё и в том, что нас приучили по-разному относиться к оппонентам на войне и к террористам. Террорист, он всегда террорист, на его руках кровь мирных людей. Поэтому так много было протестов, когда в 1994 году Нобелевскую Премию мира получил Мухаммад Аль-Хусейни, известный под именем Ясир Арафат. Военный же оппонент, это всегда потенциально будущий партнёр по мирным переговорам, а иногда и будущий союзник. Убийство крупного военачальника в лагере противника может быть юридически допустимо в ходе войны, но этически и практически всегда спорно, потому что польза с тактической точки зрения сомнительна, а желание о чем-то договариваться у оппонентов может сильно поубавиться.


Мне очень бы не хотелось, чтобы меня кто-то понял в том смысле, что Сулеймани чем-то принципиально лучше, чем тысячи убитых ранее террористов (многие из которых оказались причислены к террористам лишь потому, что будучи взрослыми мужчинами, попали в зону поражения американских беспилотников), или же что его ликвидация нарушила какие-то юридические или этические нормы, которых ранее неукоснительно придерживались.

Нарушены оказались не привычные нормы, а привычная парадигма «международного терроризма». И я совсем не уверен, что это само по себе плохо. И даже если плохо, то наверное всё равно неизбежно. Жизнь так или иначе со временем перерастает любую привычную нам парадигму, а из «войны с терроризмом» за последние десятилетия уже выжали все, что можно. Важнее, что придёт ей на смену.


See copy at dreamwidth for more comments; currently it has comment count unavailable.
gazprom

Импичмент

 

… Незадолго до встречи Нового Года ко мне подошёл один знакомый, с которым мы давно не виделись. «Слушай, ты вроде разбираешься в политике, я всё никак не могу понять, если Трампа импичнули, то кто у нас сейчас Президент?»

Я даже как-то немного опешил. Когда ежедневно варишься во всех этих событиях, порой трудно себе представить, насколько многие вообще не в курсе, что происходит в стране и в мире. А потом удивляемся результатам выборов….

Но это был не единственный вопрос про импичмент в тот день.

Другая знакомая, заговорившая на эту тему, была достаточно осведомлена, чем отличается impeachment от removal. Её вопрос был в другом, какова вероятность, что Сенат проголосует за отстранение? Я ответил, но совершенно не ожидал реакции. «Как же так, получается, что Президенту закон не писан и он может делать что хочет??? А как же обещанная система “сдержек и противовесов”? Ничего этого на самом деле нет?»

Я так и не смог придумать, что на это ответить.


К чему я это рассказываю? Я давно уже зарёкся играть роль доморощенного политтехнолога и рассуждать о том, как именно какие-то решения скажутся на общественных настроениях. Поможет Трампу импичмент или нет? Как повлияет на голосование новый конфликт на БВ? Что люди думают про снижение налогов и триллионный дефицит бюджета?

Конечно, иногда не получается сдержаться. Но потом выясняется, что Камала Харрис, которая мне казалась лучшим кандидатом среди демократов, ушла с гонки, даже не дождавшись первых праймериз, и еще раз понимаешь, что пытаться что-то такое предсказывать бессмысленно. Как будет, так и будет.

Просто я надеюсь, что те люди наверху, которые принимают все вот эти вот решения, в том числе и про импичмент, они в числе прочего как-то учитывают, или хотя бы пытаются, как всё это воспринимается людьми, которые не очень вовлечены во всю эту кухню.


See copy at dreamwidth for more comments; currently it has comment count unavailable.
gazprom

Австрия

 

Австрия, прямо скажем, не часто упоминается в этом блоге (подозреваю, что вообще первый раз). Но сейчас там происходят уж очень забавные события.

Но сначала немного предыстории. Многие наверное об этом слышали, но все равно расскажу.

С мая 2017 года страной руководит Себастьян Курц, один из самых молодых политиков и руководителей в мире (ему сейчас 33 года). Но даже еще больше внимания, чем его возраст, тогда, 2.5 года назад, привлекла его коалиция с ультра-правой Партией Свободы (Freiheitliche Partei Österreichs, FPÖ). Давний лидер этой партии, Хайнц-Кристиан Штрахе, стал вице-канцлером и министром спорта в кабинете Курца.

И ничего не предвещало беды, но два года спустя разразился скандал, который стал известен под названием Ибица-гейт. В публичный доступ попала видео-запись, где тогда еще оппозиционный политик Штрахе обсуждал разного рода совместные действия, включая и помощь на выборах, с представителем одного из российских «олигархов». Что, как мы понимаем, для европейского (и американского) ультра-правого политика дело вполне естественное.

Можно не сомневаться, что если бы нечто подобное произошло в США (не будем сейчас о том, уместно ли здесь «бы»), австрийцам популярно бы объяснили, что перетирать дела с российским олигархом, это самое нормальное дело, и вообще все так делают, а те, кто пытаются раздувать из того проблему, те враги нации на зарплате у Сороса. Парадоксальным образом, Себастьян Курц отреагировал несколько иначе. Не довольствуясь тем, что Штрахе ушёл с поста лидера партии и из правительства, Курц уволил из правительства всех министров FPÖ, фактически спровоцировав развал коалиции и успешный (впервые в новейшей истории Австрии) вотум недоверия. Его не смутило и то, что ему самому пришлось уступить свой пост руководителю временного «технократического» правительства Бриджит Бирлайн (которая тем самым стала первой женщиной на этом посту).

Короче говоря, в сентябре в стране состоялись очередные внеочередные выборы, на которых партия Курца (Österreichische Volkspartei, ÖVP, «Народная партия», отдаленный аналог германской ХДС) несколько укрепила свои позиции, а FPÖ, напротив, потеряла почти половину мест. Казалось бы, большой успех для Себастьяна Курца. Проблема, однако, в том, что ему по-прежнему нужна коалиция. В парламент всего прошли 5 партий. Одна из них, либеральная партия, набрала слишком мало мест, чтобы даже вместе с ÖVP собрать большинство. FPÖ отпадает сразу. Остается два варианта: (а) естественный, «широкая» коалиция с социал-демократами, старейшей партией в стране; и (б) экзотический, коалиция с «зелеными», которые впервые вошли в парламент, набрав почти 14% голосов.

И вот, после трех месяцев переговоров, Курц выбирает второй вариант.

Далее процитирую заметку в CNN:

Austria coalition deal is balance of far-right and environmental policies

Austria’s conservative leader Sebastian Kurz has agreed to plans with his new Green partners to extend a headscarf ban in schools and introduce preventive custody for potentially dangerous asylum seekers under a new coalition government deal that also lays out ambitious targets to tackle the climate crisis, Reuters reported.

Sebastian Kurz, leader of the Austrian People’s Party, will resume the chancellorship after ironing out a deal on New Year’s Day with Werner Kogler of the Greens, bringing the party into national government for the first time.

Speaking at an event outlining the details of the agreement Thursday, Kurz said it was “the best of both worlds” and allowed both parties to keep their campaign pledges, Reuters reported.

For the conservatives, those pledges included a continuation of their hard-line immigration stance and fight against “political Islam,” along with lower taxes, while the Greens had promised to usher in environmental measures and greater government transparency.

Ну то есть как бы есть две партии, одна терпеть не может мусульман и беженцев, а вторая пытается сохранить Землю от уничтожения; и тут внезапно выясняется, что между этими двумя целями нет ни малейшего противоречия. Можно сколько угодно гнобить мусульман, и одновременно беспокоиться о том, чтобы нашим детям и внукам было где жить — видимо, для того, чтобы и у них оставалась возможность гнобить мусульман в своё удовольствие. И в самом деле, “the best of both worlds”.

И только в США почему-то скорейшее уничтожение планеты и жизни на ней считается важнейшей консервативной ценностью, и к этому все так привыкли, что уже даже никто не удивляется.


See copy at dreamwidth for more comments; currently it has comment count unavailable.
gazprom

قاسم سلیمانی‎

 

У меня несколько смешанные чувства по поводу убийства Сулеймани.

С одной стороны, как это ни смешно, я как-то к нему привык. Как ни крути, он занимал свой пост уже больше 20 лет! Сколько всего изменилось в мире за это время, не исключая и в самом Иране; но Касем Сулеймани казался незыблем, как скала.

Как я понимаю по выборочному чтению последних комментариев по теме, уже несколько человек (в том числе и среди сторонников ликвидации, и среди противников) подтвердили, что у Обамы несколько раз была возможность попытался его устранить, но каждый раз администрация приходила к выводу, что долгосрочные негативные последствия этого значительно перевешивают возможные плюсы.

Здесь может быть будет уместно обратить внимание вот на что. Как это ни парадоксально, если в Европе, скажем, внешняя политика Трампа представляется некоей диалектической противоположностью таковой времён Обамы, то если смотреть с Ближнего Востока, то разницу между тем и другим заметить довольно сложно (за исключением Израиля, это отдельная ситуация, которая скорее относится к внутренней политике на самом деле). Мы немного уже затрагивали эту тему, когда обсуждали интервью Асада. Слова Асада это в общем чистая пропаганда, но как это нередко бывает, за пропагандой стоит и некое реальное ощущение. И Обама, и Трамп выступали (по крайней мере в период выборов) как ярые противники войны в Ираке и вообще концепции “regime change”. Во время выборов 2008 года, Обама настаивал на скорейшем выводе американских войск из Ирака, в то время как Маккейн говорил, что они будут там оставаться столько, сколько нужно (в конце концов оказалось, что вопрос неактуален, потому что Буш-мл. договорился с иракским правительством об уходе из Ирака в последние месяцы своего президентства). Это впрочем не помешало Обаме торжественно заявить об «окончательном» уходе из Ирака 31 августа 2010 года и в дальнейшем считать это своим важнейшим достижением. Напротив, операцию в Ливии, несмотря на её скромный масштаб по сравнению с войной в Ираке, Обама в дальнейшем называл как свой крупнейший провал.

Конечно, Трамп есть Трамп и последние 3 года отличались заметно большей непоследовательностью и шатаниями во внешней политике, но в принципе даже эпизодичные обстрелы позиций Асада в Сирии, от которых Обама принципиально воздерживался, на практике мало на что повлияли, и в общем на БВ администрация Трампа продолжала линию Обамы на максимальное устранение от проблем региона ценой увеличения влияния РФ и Ирана.

До вчерашнего дня.

Ну и конечно, сам по себе акт устранения фактически второго человека в государстве, с которым мы не ведем войну и даже совсем недавно собирались заключать какие-то соглашения, вызывает вопросы. Есть ли вообще какие-то пределы, юридические, этические или практические, кого еще США могут себе позволить устранить подобным образом?

Надеюсь, конечно, что до прямой войны всё же не дойдёт. Но что нас теперь ждёт, непонятно.


See copy at dreamwidth for more comments; currently it has comment count unavailable.